путешествия

Мама, не горюй!

Водный маршрут как он есть: приключение на свою голову
И ведь каждый год одно и то же. «Ты тупой? Сколько можно? Каких ты речек ещё не видел? Каких порогов? Каких тайменей? Всё, хватит – больше ни ногой в эти горы, в эту тайгу, в эти спальники, в эти дожди. В Турцию поедешь, как человек. Или вот хоть в Париж. Нигде ведь не был, поговорить с людьми не о чем…» Сразу по возвращении так с собой и меркуешь, ага.

А пройдёт три месяца, и товарищ осторожно сбросит тебе в почту крупномасштабную карту с новой речкой. И ты опять пропал.
Начало. Мост через Правую Маму
Начало
И вот уже за вагонным окном мелькают привычные пейзажи БАМа, где на станции Новый Уоян нас ждут машина и поездка по аховой горной дороге на Правую Маму.

…Утром просыпаемся на берегу у моста под стук редкого дождика. Нормально. Натягиваем тент, затаскиваем под него вещи, начинаем потихоньку мастерить раму для катамарана из ближайшего сухостоя. Торопиться некуда, маршрут в 350 километров вполне короткий, речка, по крайне смутным интернет-свидетельствам и описаниям старожилов, мелкая и, судя по всему, вполне безопасная. Можно и расслабиться на стапеле.
Полномасштабная карта находится здесь
Тут нужно, наконец, самоидентифицироваться. Трое нас, отважных покорителей северов, отмечающих на Правой Маме свой 25-й сплав по горным рекам. Правый всю жизнь сидит на правом баллоне, отвечает за всё береговое хозяйство, продукты, картографию, костры и общий комфорт. Рукаст, смекалист, крепок физически и морально. На левом баллоне всегда сидит, ясен конь, Левый, отвечающий на сплаве за катамаран, воду, тактику прохождения препятствий. Ленив, одышлив, скучен в быту. Единственное достоинство – всегда встает раньше всех, греет чай и забытые всеми у костра сапоги. На палубе нынче располагается Палубный – лицо на катамаране необязательное, переменное, но давно знакомое основному составу. Прошел в команде несколько вполне себе серьезных рек. Показал себя человеком, стойким в лишениях, вдумчивым исполнителем. Отвечает за погоду, хорошее настроение в коллективе и любую порученную грязную работу. Романтичен, уютен.
Слева направо: Левый, Палубный, Правый. Ничто не предвещало
Вода
Вот эти трое ненормальных весь следующий дождливый день провели в спорах. Готовый катамаран лежал на берегу. Вода прибывала со страшной скоростью. Смытые лиственницы проносились мимо в темпе Усейна Болта.

Левый был настроен бросаться в бой прямо сейчас, пока не спала вода и не обнажила труднопроходимые перекаты, о которых предупреждали аборигены. Правый резонно замечал, что в такую воду быстро просвистят мимо перспективные рыболовные места, а на залитых берегах хрен найдешь место для нормальной стоянки. Палубному и здесь было хорошо, его мнение и оказалось решающим. (Видео: низкая вода и высокая вода).
Утро встретило путешественников ярким солнцем, слегка упавшей водой и ясным пониманием близкого старта. И вот катамаран уже вкатывается в стремительный поток, блестят на солнце весла, и, типа, хорошее настроение не покинет больше вас.
Ожидавшаяся достаточно простой, Правая Мама в паводковую воду оказалась вполне мускулистой, с приятным валом и где-то даже пугающей скоростью. Так или иначе настроение у всех было самое расчудесное – и от мощи, и от скорости, и от ближайших радужных перспектив. Где-то через час после старта в таком же бодром расположении духа соплаватели вошли в разбои – систему островов, где река дробится на мелкие протоки и еще более ускоряется.
Оверкиль
Перед очередным островом основное русло круто уходило влево, а довольно широкий проток оставлял хороший шанс слиться вправо. Вначале направились туда, но затем решили, что, возможно, вода попрет через лес, что чревато всякими известными неприятностями. Начали резко отрабатывать влево.
Палубный во время этого краткого совещания радостно внимал более опытным товарищам, полагая, что они очень умные, толковые и вообще хорошие ребята. Эти самые хорошие ребята впряглись в ложки (весла), как кони, траверсируя водный поток, который, не будь дурак, и не думал их выпускать из тщательно спланированной ловушки. Оскаленный бревнами залом на мысе острова ласково щерился голыми сучьями и молча говорил по-наперсточному: «Иди сюда, лошара». И они пришли.
Это в кино все случается медленно, красиво и трагично. В жизни все проще: раз – и нету. Как только правый баллон прижало к бревну, Левый мгновенно ушел под воду, успев заметить удивленное лицо Правого, еще сидящего где-то недосягаемо высоко вверху, но уже сообразившего, что он – падший ангел. А потом река поглотила эти неразумные, но смелые тела.

Быстрее всех выбрался на перевернутую палубу Палубный. Спас весло и самостоятельно забрался на кат ухватистый Правый. И только неловкий Левый никак не мог выскользнуть из узкого пространства между баллоном и заломом, в который давила река кильнувшийся катамаран. Наконец и он сумел выбраться в межбаллонное пространство и, ухватившись за брезгливо протянутую руку Правого, выползти на судно.
Аварийный кат река уже успела выплюнуть на фарватер и теперь влекла его к далеким и неведомым горизонтам. Собравшись перед лицом опасности, несломленные покорители водных пространств обнялись и поклялись не расставаться до самыя смерти, которая простерла над ними свои черные крыла.
Находясь в культурном и эмоциональном шоке, потерпевшие кораблекрушение через короткое время сообразили, что при таком расслабоне их легко может занести в следующий прижим, и взялись за весла. Впереди показалась небольшая коса, где вроде бы можно было подвести предварительные итоги путешествия. Правый раскрепился на палубе, Левый сел верхом на баллон, Палубный ободряюще затянул «Варяг», и непобежденные водники попытались выгрести к берегу.
Последствия кувыркания в заломе - через неделю после аварии
Оказалось, правда, что сидеть на перевернутом баллоне совсем не то, что в домашнем кресле. Когда вожделенная отмель, максимально приблизившись, стала уходить из-под носа, Левый решил сделать несколько усиленных гребков. Рявкнул Правому: «Держи меня за ремень!», но последний вежливо проигнорировал это заманчивое предложение. Левый попытался резко увеличить темп гребли и благополучно скатился с баллона в воду, как с обледеневшей горки. До берега было всего-то метров пять, но полные воды сапоги сразу утянули на дно. Оттолкнувшись от подводных камней, Левый не обнаружил рядом судна, хлебнул воздуха и попытался выплыть на берег. Выплывать мешало весло, с которым рекомендуется расставаться лишь по приговору военно-полевого суда, но выбора не было, и, бросив ложку в надежде, что она выплывет где-то впереди, незадачливый водник наконец достиг долгожданной суши. Чуть отдышавшись, бросил взгляд вниз по течению, увидел метрах в трехстах стоящий на отмели посреди реки катамаран, успокоился и начал выливать из сапог воду.
А потом река поглотила эти неразумные, но смелые тела.
После потери одного гребца события на аварийном судне по-прежнему развивались нестандартно. Кат несло совсем близко к приглубому берегу, и Правый дал команду Палубному хвататься за ветки в надежде остановить прекрасное мгновенье. Тот изловчился, вцепился в подходящий сук… и только сапоги свистнули: Палубного сдернуло с судна, как черта при виде Святого духа. Но он оказался рядом с берегом и уже через минуту начал ломиться по лесу вслед за уплывающим катамараном.
Потери
К всеобщему счастию, кат выбросило на отмель совсем недалеко. Ну как на отмель? До ближайшего берега метров 20, вода заливала стоящую посудину, и лишь вес мужественного Правого не позволял продолжить неконтролируемый сплав. А из-под палубы медленно выплыла объемистая сумка и стала уходить по течению. Правый дернулся было за ней, но катамаран тут же дернулся вслед за сумкой, и пришлось опять его прижать к камням мускулистым телом.

Потому, когда на берег выскочил запыхавшийся Палубный, он тут же получил порцию отборного мата, из которого можно было понять, что тут вещи уплывают, а кто-то прохлаждается. Провалившийся по шею в двух береговых ручьях Палубный, высунув язык на плечо, обреченно побрел по отмели к товарищу по несчастью. Они сумели вытащить из-под катамарана весь груз, оттащить его на берег и каким-то чудом вдвоем перевернуть судно вместе с привязанными на баллоны рюкзаками. В общем, когда к ним подтянулся веселый и отдохнувший Левый, спасательная операция была практически завершена.
После оверкиля
Казалось, потери ограничились всего одной сумкой и веслом. Но положение осложнялось тем, что запасная лопасть ушла в той самой сумке вместе с топором. Инженерный ум Правого тут же изобрел единственно верное решение: спилить маленькой ножовкой матерый шест, который должен стать альтернативой веслу, и попробовать идти дальше, выискивая место для более-менее приличной стоянки.

Попробовали. Ленивый Левый взял себе весло, а любознательный Правый решил попрактиковаться на новом для себя гребном снаряде. Худо-бедно, но идти было можно – с максимальной осторожностью проходя любые повороты и задолго высматривая намеченное место береговой чалки. А оно все никак не подбиралось ввиду полностью затопленных берегов. Наконец, выбрали относительно неплохую каменную косу, на которую удалось успешно выброситься. Потом считать мы стали раны.
Шест и весло из разделочной доски

Каждая палубная сумка стараниями хозяйственного Правого представляла из себя немалую часть закромов Родины, но пропавшая была всем сумкам сумка. В ней числились: топор, три литра спирта, два литра муки, палатка, вся картография, навигатор, посуда. Кроме того, в гермах замокли хлеб, сухари, патроны, курево. Уплыли насос, непромокаемая куртка Левого и спальный коврик Правого. На первый взгляд, на этом потери закончились, не считая вымокших в рюкзаках спальников и прочего движимого имущества. На удивление, не потерялось пристегнутое за карабин к палубным веревкам ружье Левого. Выглядело оно после подводных камней довольно страшновато, но стрелять могло вполне исправно.
Разбор полётов
Ну что, вытащили вещи, разбросали сушиться по всей обозримой площади, стали думать, как жить дальше. Хорошо, что остались котлы, – решили сварганить супчик с тушенкой и вскипятить чай. Вопрос: чем это все поставлять в организм? Но тут нарисовался неунывающий Палубный, доставший с хитрым видом заначенную в рюкзаке лишнюю ложку и три сюрпризные банки кока-колы. Так образовались три кружки для чая, а опустошенные банки тушенки и кабачковый икры стали мисками для горячего блюда. Жизнь определенно налаживалась.

Вначале предметно разобрали причины аварии. На удивление, обошлось без мордобития и поножовщины (ножи, кстати, тоже ушли в знаменитой сумке, за исключением двух маленьких перочинных). Больше всего рисковал в этой ситуации Палубный, обескураженно узнавший, что именно его «бездарная туша» стала главным поводом для кораблекрушения. Оказывается, это он вовремя не рассмотрел опасность и не поддерживал гребцов морально и физически. А еще Палубный должен был в критический момент сам спрыгнуть в бездну вод, чтобы если уж и погибнуть, то с честью, спасая людей и имущество.

Хотя в действительности имели место непростительная расслабленность, обусловленная непроверенной информацией о категорийности реки в большую воду, безусловная тактическая ошибка в выборе направления движения, а также переоценка физических возможностей гребцов при наличии пассажира на палубе и такой скорости и мощи водного потока. То есть весь косяк был на Левом, но его ранимую натуру нельзя было травмировать психологически, а пассажир на то и пассажир, чтобы понимать, что экипаж – это полубоги, а всякая сухопутная публика – школота и тлен. Ну, из педагогических соображений.
Аварийный кат река уже успела выплюнуть на фарватер и теперь влекла его к далёким и неведомым горизонтам.
Вторым вопросом повестки дня значилось «как жить будем?». Тут Палубный услышал уже от Правого, что именно пассажир не спас стратегическую часть груза, не предпринял никаких попыток исследования дна реки в поисках топора, палатки и навигатора. Поскольку бездельничал и сибаритствовал в момент, когда лучшие люди города вязали перед стартом сумки с гермами, вместо того чтобы предметно участвовать и давать дельные советы. И вообще, взял себе моду.

Тут, разумеется, вся вина лежала на крепком хозяйственнике Правом, хотя справедливости ради нужно отметить, что потерю всего одной сумки при перевороте и последующем километровом сплаве на аварийном судне следует признать не только редкой удачей, но и реальным достижением укладчика и увязчика полезного груза.

Получив свою порцию здоровой критики, Палубный узнал, что будет дальше. А дальше все будет, как будто ничего не было. Из семи переломанных спиннингов Правый сумеет собрать три относительно рабочих. Весло будет сделано из ближайших подручных материалов. Ночевать спокойно можно будет под тентом в спальниках – лето на дворе (тут последовал назидательный рассказ о позапрошлогоднем сентябрьском путешествии, когда тоже попался негодный пассажир, из-за которого двадцать дней сплава прошли под снегом).
В свою очередь, Палубный, известный тем, что во всех сплавах с его участием поразительным образом наличествовала жаркая и сухая погода, клятвенно обещал не подвести и на этот раз. Узнав, что при первом же дожде будет высажен на берег и пойдет пешком, вздохнул и начал внутренне колдовать на антициклон, хоть и представления не имел, как это делается.
Всё путём
Попытка рыбалки на притоке Мамы
А дальше… Ну что дальше? Дальше все было, как тому и положено быть. Стали накручиваться километры маршрута. Вода просветлела после паводка, но падала крайне медленно. Рыба отчаянно не ловилась, зато появились утки, не подозревавшие о своем кулинарном предназначении. Через пару дней в какой-то заброшенной избе Правый нашел небольшую разделочную доску и изладил себе весло вместо шеста. Погоды стояли на загляденье.

Палубный раскрылся в своих лучших качествах. Вначале он достал какое-то заветное издание и начал декламировать на катамаране собранное в нем все матерное поэтическое наследие России – от частушек до Баркова. Потом на одной из стоянок вытащил три банки пепси-колы. Но когда к традиционному борщу из глухаря непьющий Палубный презентовал соплавателям специально вывезенную по этому поводу в тайгу коллекционную бутылочку грузинского вина «Кварели», то был окончательно прощен за оверкиль и торжественно переведен из людской в гостиную.
Слюда как минерал
Погода по-прежнему благоприятствовала. Рыба по-прежнему не ловилась. Зато попались на берегу совсем недавно брошенные балки геологической экспедиции, где соплаватели обогатились гнутой алюминиевой ложкой, маленькой сковородой, миской и многими другими полезностями. А потом случилось слияние Левой и Правой Мам, образовавших реку с простым названием Мама. Причем левым своим истоком Мама нагуляла себе старателей, дорога к которым вела через мост – точку старта путешествия. Естественным образом Левая Мама была убита золотодобытчиками: река несла густую желтую взвесь после мониторного способа добычи благородного металла. Подобных убитых речек в этих местах встречается немало, и каждый раз они оставляют самое гнетущее впечатление.

Стало скучно, и захотелось уже закончить этот неудачный сплав как можно быстрее. Появились первые моторки и первые избы. Стало проще с ночлегом и укрытием от дождя. Который, кстати, зарядил всего лишь один раз, и именно тогда, когда катамаран был надежно привязан, вещи укрыты, а сами водники наслаждались теплом натопленной печки и возможностью растянуться на сухих и мягких нарах. Палубному была вынесена очередная благодарность за климат.
Дождь переждали в избе, находящейся неподалеку от заброшенного поселка слюдодобытчиков (в советское время на Маме разрабатывалось месторождение слюды). Порушенные строения навевали элегическое настроение. Берег блестел от камней со слюдяными вкраплениями. Ночью при свете фонаря Палубный читал соплавателям из книжки. Соплаватели ржали.

А потом все как-то быстро закончилось. При остановке на ночлег обнаружилась проходящая неподалеку дорога с километровыми столбами и знаками дорожного движения. Разобрались, просушились, вышли ждать попутку. Вечером поместились в полувахтовку с ремонтной бригадой местных электросетей. Доброжелательные мужики привезли путешественников на свою базу, оставили переночевать и помогли с билетами на утренний самолет Мама – Иркутск.

Погода по-прежнему стояла хорошая, лётная.


Омск – Новый Уоян – р. Правая Мама – р. Мама – пос. Мама – Иркутск – Омск
Михаил (Левый) Лебедев
текст
Александр (Правый) Хвостов
фото
Читайте также:
Made on
Tilda