герои
«Мы думали, Сибирь – снежная пустыня, а тут всё как у людей»
Шумовые музыканты из Польши, Испании и Перу - о двойной природе Омска
Фото Ольги Лебеденко
В эти выходные в Омске практически случайно оказались необычные музыканты – испанец Давид, перуанец Крис и поляк Рене, представители экспериментальной сцены, выступающие под псевдонимами Krapoola, Sajjra и Muozik. Привычных музыкальных инструментов в их арсенале практически нет, да и сама их музыка даже подготовленному зрителю может показаться дикой и странной, а неподготовленному – с легкостью свернёт мозги набекрень.

В рамках расширения жизненного опыта Крис, Давид и Рене в начале февраля отправились в совместный тур по России и за три с лишним недели успели прокатиться от Калининграда до Кемерова. В Омске музыканты дали два концерта – один в клубе в центре города, другой - в полуподвальном помещении недалеко от Старосеверного кладбища. В обоих случаях гастролёры выступали в порядке увеличения градуса безумия в своей музыке.
Музыка похожа на скрежет пышущего адским пламенем локомотива, а голос звучит, как если бы Юра Шатунов пел свои песни в мегафон, а вы слушали это в автомобильном радио сквозь сильные помехи.
Выступление Sajjra
Фото Ольги Лебеденко
Музыка перуанца Sajjra еще более-менее похожа на песни в привычном понимании: здесь есть вполне понятный ритм, мелодия и даже осмысленный текст.

Однако исполняется все это с помощью электронной ритм-машины и гитары, чей звук, пропущенный через множество эффектов, больше похож на скрежет пышущего адским пламенем локомотива, мчащегося прямиком в преисподнюю; а сопровождающий это всё голос звучит, как если бы Юра Шатунов пел свои песни в мегафон, а вы слушали это в автомобильном радио сквозь сильные помехи.

Песни исполняются на испанском, и о смысле их можно догадываться только по названиям: «Невинные пытки», «Белый ад» или «Свет летнего насилия».
- В Перу относительно недавно, в 2000 году, был свергнут авторитарный режим президента Альберто Фухимори, чье правление сопровождалось многочисленными нарушениями прав человека и созданием «эскадронов смерти» для борьбы с политическим инакомыслием, - рассказывает Крис. - Любая «инакость» пресекалась на корню, это не обошло стороной и музыкантов. Кто смог - покидал страну, но для перуанцев тогда это было непросто из-за усиленного пограничного режима, связанного с угрозой терроризма и обширным наркотрафиком. Многие просто пропадали: их не арестовывали и не убивали, просто однажды человек исчезал непонятно куда. К счастью, это время закончилось - теперь я живу между Перу, Францией и Швецией, занимаюсь концертами, перфомансами, лекциями и мастер-классами.

Фото Ольги Лебеденко
Крис рассказывает, что его музыка вдохновлена возвышенным и неопределённым, а в своих песнях он старается изменить зрительское восприятие пространства и времени. На деле его музыка оказывается доступнее, чем на словах.
Видео: Valerie Foken Kiedis
Muozik
Фото Ольги Лебеденко
Особенно это становится заметно, когда на сцене его сменяет поляк Рене (с ударением на первый слог). Всегда лысый, он выходит в парике, изображающем что-то вроде дредов, и футболке «Убивай своих фанатов». Его выступление начинается с десятиминутного монотонного пульсирующего гудения, исходящего из неопознанного звукового прибора.

Далее в ход идут поющие чаши - своеобразные музыкальные инструменты в виде металлического сосуда, который при правильных круговых движениях специальным стило вдоль кромки издаёт неземные напевные звуки. Потом музыкант берёт в руки обручи, сделанные из лезвий ручной пилы и гремящие, как раскаты надвигающегося грома, затем лысую голову куклы, начиненную какой-то электроникой и звучащую соответственно.

Постепенно гул вырастает в плотную стену звука: в этой музыке, если это вообще можно называть музыкой, нет привычной структуры - это уже не песни как таковые, а звуковые и шумовые полотна, где важна не мелодия, которой попросту нет, а фактура звука, его микроскопические трансформации и сам процесс его рождения прямо на глазах у зрителей.
Сам Рене - молчаливый человек, который не очень любит рассказывать о себе: известно, что в своё время он попал в тюрьму на короткий срок за отказ служить в армии, а большую часть жизни посвящает путешествиям, прожив несколько лет в Азии и на Ближнем Востоке, - однако несколько оживляется, когда местные деятели музыкального андеграунда просят рассказать о жизни коллег по цеху в Европе. Пытается выучить русский язык (в частности, узнал в Омске слово «ништяк») и по случаю говорит «очень интересно» и «спасибо», хотя, кажется, при желании мог бы сказать гораздо больше.
Krapoola и один из его музыкальных инструментов
Фото Ольги Лебеденко
Испанец Давид, выступающий под именем Krapoola, тоже занимается шумовыми экспериментами, но в его арсенале уже какие-то совсем дикие инструменты: раритетный кассетный диктофон, разного рода подручный мусор вроде металлических губок для посуды с присоединенными звуковыми датчиками, микрофон, который музыкант держит преимущественно у гортани, провода, пружинки и совсем неизвестные науке приборы.

В какой-то момент концерта Давид держит на длинной палке некое похожее на пружину устройство, Крис бьет по нему ногой, лёжа на спине, - в зал в результате транслируется что-то, напоминающее столкновение небесной оси с земной твердью.

Давид предпочитает разговаривать на родом испанском, по-английски говорит редко и не совсем уверенно, но даже в эти моменты способен поддержать разговор о семиотике, Хомском, Делезе, Фуко и Тарковском - с теми, кому такой разговор необходим.
Видео: Valerie Foken Kiedis
В перерыве между выступлениями к музыкантам подходит изрядно выпивший лысый молодой человек в высоких черных ботинках и протягивает бутылку водки.

- С нами такое уже было, - рассказывает Крис. - Когда мы ехали в Омск, к нам подошел широкоплечий парень, такой суровый рок-н-рольщик, тоже достал бутылку крепкого и предложил выпить. Он говорил: «Это жесткая русская водка, вы от неё сразу умрёте и попадёте в ад». Мы согласились. Он наливал полные рюмки, протягивал нам, говорил «Пейте!» и наливал снова. В общем, примерно через сорок минут он храпел на полу, а мы продолжали беседовать. Принято считать, что русские - самые пьющие, но мы в этом плане не отстаем. Славяне и южноамериканцы вообще имеют очень схожую ментальность, хотя я к алкоголю отношусь спокойно.

К нам подошел широкоплечий парень, достал бутылку и сказал: «Это жесткая русская водка, вы от нее умрете и попадете в ад». Мы согласились. Через сорок минут он храпел на полу, а мы продолжали беседовать.
Krapoola в коллаборации с омскими музыкантами (и зрителями)
Фото Ольги Лебеденко
В Омск иностранцы приехали, уже хорошо зная слово «шаверма», но только здесь впервые попробовали пельмени и вареники. За два дня они успели послушать церковный хор в Успенском соборе, познакомиться с творчеством Егора Летова и спуститься в омское метро.

- Я вас прекрасно понимаю, - сказал перуанец Крис. - У нас в Лиме несколько лет назад собирались строить городскую рельсовую дорогу. Долгое время нас кормили одними обещаниями, а в какой-то момент выяснилось, что деньги на строительство и вовсе пропали. Строительство началось только сейчас, после того как сместили чиновника, который был в этом виноват. Местные художники, кстати, построили в его честь «Памятник некомпетентности» - это что-то вроде монумента, но он остался незаконченным, понимаете?
Фото Марии Сартр и Ольги Лебеденко
В целом гости сочли город добрым и несколько психоделичным – из-за многочисленных ночных огней и светящихся конструкций на центральных улицах.

- Омск - очень солнечный город, здесь много природы и открытого пространства вокруг, надеюсь, местные люди это ценят, - рассказал Рене. - Само название города очень неоднозначное: с одной стороны, оно звучит очень мощно и монументально, с другой - в польском языке есть фраза omsknęło mi się (звучит примерно как «омскнево мища». – Прим. ред.), которая может означать либо «я потерял контроль», либо что-то неуловимое, что ты пытался схватить руками, но не смог.

- Вообще, мы думали, что Сибирь – это снежная пустыня, - признаётся Крис. – Но оказалось, что у вас тут всё как у людей: стоят дома, ходит транспорт, люди занимаются искусством. Очень интересно.

Сергей Кантаманьянов
текст
Павел Креслинг
верстка
Читайте также:
Made on
Tilda