герои
О шарнирном медведе, чучеле оленя и дохлой лошади
Участники группы "4 позиции Бруно" ответили на вопросы "Вечернего Омска" после концерта в нашем городе

Беседовали Александра Чернега и Дмитрий Валитов
Приезд группы "4 позиции Бруно" стал для омских поклонников эпохальным событием. Сколько мы ни убеждали Сашу и Антона, что их песни будто откровения из космоса, они всё равно морщились и не верили.
Саша Ситников и Антон Клевцов
- Давайте начнём с хорошего. Расскажите про классное воспоминание из детства.
САША: Я бы, если честно, не хотел об этом говорить.
АНТОН: Да у меня миллион этих историй! Тонна крутых воспоминаний! Одно из крутейших воспоминаний, когда на перемене, в туалете, который находится на улице, ты куришь сигарету, которая превращается в такой фильтр тонкий. Сигарета становится больше, чем она была, превращается в огненный факел. И пятиклассники передают его по кругу, как тотем.
САША: А у кого пепел осыпался - тот лох.

- У меня наподобие этого было. Забобрить, называлось. На кого плюнут - тот забобрённый.
САША: Нас не бобрили.
АНТОН: Не, у меня не было "забобрили". Что-то у вас жестоко.

- Ну, это Омск. Антон, а когда ты начал курить?
САША: Позавчера. После полуночи.
АНТОН: Курю с 14 лет, а с 16 покупаю пачки. И никогда не бросал курить. Это плохо. Или хорошо.

- Не было мысли бросить?
АНТОН: Ну, я недавно пытался. Целый месяц не курил. Но закурил снова. Из-за отсутствия силы воли я всё это спихиваю на политику 90-х. С меня взятки гладки. Я не виноват. Все курили, и я курил. Вот и всё.
У нас была дебильная школа и учителя
очень неинтересные. Мы рисовали комикс
про медведя Бруно.
- Саша, а почему ты про детство ничего не хочешь рассказывать?
САША: Детство было тяжёлое.
АНТОН: Интересное оно было.
САША: У нас общее детство было. И юность общая. Мы знакомы с 14 лет.
АНТОН: Я с ним всю сознательную жизнь знаком.

- А совместное творчество позже?
АНТОН: Сразу.
САША: Раньше.
АНТОН: Мы придумали группу ещё раньше, чем у нас появился какой-то намёк на музыкальные инструменты. У нас даже не было детского музыкального инструмента.

- Вы зачем вообще это всё делаете? Чтобы быть знаменитыми?
АНТОН: По нам разве можно так сказать?

- Ну, вы же известны.
АНТОН: Относительно.
САША: Мы в 2002 году придумали "Позиции Бруно". До этого всякое разное было.

- А откуда такое название?
АНТОН: Мы в школе комиксы рисовали. Не хотели особо учиться. У нас была дебильная школа и учителя очень неинтересные. Мы рисовали комикс про медведя Бруно.
САША: Это даже не медведь. Это чучело медведя, набитое всякой чепухой. Он шарнирный был. И у него только возможность четырёх позиций была. (Рисует медведя Бруно в четырех позициях.)
4 позиции медведя Бруно
- Это жираф.
САША: Вот ты думаешь, что это жираф, а это медведь.
АНТОН: Он ни в двух, ни в трех измерениях
не трансформировался.
САША: А руки у него пришиты вдоль тела. Они не двигаются.

- Просто Бруно может вызывать разные ассоциации.
АНТОН: Да какие?
САША: Ну и хорошо.

- У нас в Омской области есть Азовский район, и там был глава района - Бруно Рейтер.
САША: Типо, политический подтекст?..
АНТОН: Вы от другого кандидата? Мы не хотим в этом участвовать. Ну да. Забавно. Есть ведь ещё фильм "Бруно".
САША: И появился он гораздо позже.
- Ну так вы считаете себя знаменитыми?
АНТОН: Мы известны в узких кругах.
САША: Если мечтать быть знаменитым, то ты всю жизнь будешь обламываться. Всегда есть кто-то знаменитей. Это может быть Николай Басков или ещё кто-нибудь. И ты думаешь, типо, я же круче, а он знаменитей. Почему так? Жизнь в облом получается. Так не должно быть. Нельзя такие цели ставить. Мы с 2002 по 2008 год были неизвестны. Был клуб, типа притона. Мы там играли раз в месяц. Мы жили там. Милиция там нас останавливала.
АНТОН: Мы играли и были довольны. Нам уже было по двадцать. Мы не думали ни о чём.

- Вы после школы хотели получить профессию?
АНТОН: Ну, в 17 лет, когда тебе все говорят, мол, иди куда-нибудь поступай. Были мысли.

- Это не закончилось получением высшего образования?
АНТОН: У меня есть, но я им не пользуюсь. Менеджер. Я ходил туда в таких состояниях... Саша знает, что это за учёба была.

- А в детстве кем хотелось стать?
АНТОН: Да у нас детство неправильно началось. Мы хотели делать музыку.
САША: Хотели делать и делаем.

- А музыкальное образование?
САША: А зачем?
АНТОН: Зачем?
САША: Этому не научить.

- Почему именно этот формат музыки вы выбрали?
АНТОН: Мы не выбирали.
САША: Просто такой музыки не было. Без ложной скромности говорю.

- Тебе в голову и сердце запало что-то непонятное, и ты решил это выложить всем?
САША: Да не выложить.
АНТОН: Тогда и интернета-то не было.
САША: Придумывали и придумывали. Придумывали и придумывали. За годы научились всяким штукам.
Цели получить образование и профессию
вообще почему-то не стояло. Никогда.
- До Омска эта музыка дошла в 2011 году.
САША: До Екатеринбурга она тоже дошла в 2010-м где-то. Просто так получилось.

- Вас наверняка интересует, где в стране вас слушают?
САША: Нас не очень это интересует.
АНТОН: Нас это интересует, если зовут поиграть. И мы уверены, что будет хоть какое-то количество человек. Послушать, а не просто суп поесть и выпить в баре. Вот всё, что нас интересует. Есть предложение, зовут – очень круто. Мы едем и радуемся, а не думаем: «Так. Вот в Хабаровске мы не были. Надо туда задвигаться. По-любому там есть пять слушателей. Или двести пять».

- Про Омск вы ничего не знаете?
САША: Мы тут были в 2010 и 2011 годах. Как «Птицу Eмъ».

- Ну, тогда это был андеграунд.
САША: Мы просто были никому не интересные и никому не нужные. Вот и всё.

- Как вам Омск?
АНТОН: Ведь мы не видим город. Нам нравится сидеть на квартирах. Мы не особо любим гулять. Для меня вся Россия вообще одинаковая.
- Любите путешествовать?
САША: Я не люблю. Мне дома нравится. Хорошо ездить, когда в пару мест - и домой. Сейчас у нас достаточно много концертов. Мы в два города съездим, потом вернёмся на неделю.

- Чтобы не загоняться?
АНТОН: Нам два-три концерта, и хватит. И хорошо отдохнуть после. Надо ехать домой.

- На данный момент вы зарабатываете музыкой?
САША: Ну, на данный – да.
АНТОН: Она приносит существенные финансы.

- Но это только в последнее время?
САША: Ну, в том году мы делали спектакль. Музыку к спектаклю в драмтеатре. И это было очень круто. Сейчас я уже один пишу к спектаклю «Идиот» по Достоевскому. И мне нравится. Это позволяет не заниматься всякой фигнёй. Все наши амбиции связаны с музыкой. А все эти работы: я окна мою, Тошик «барменит» иногда - это просто заработок. С ним ничего не связано. Кроме потери времени.
АНТОН: Я на работе не очень даже вникаю, как кого зовут в коллективе.
САША: Раз приходится, то ничего не поделаешь. У меня работа такая – окна мыть.

- Вот ты говоришь, коллектив, а какое последнее место работы было?
АНТОН: У меня разные. Но с алкоголем связано. Продавать. Пить. Наливать. Всё, что с алкоголем.
САША: Просто у нас за эти годы знакомых в этой сфере много появилось. Когда предлагают, то можно пойти и поработать.
У нас была пьеса в стихах. Это мюзикл. Два приятеля, и один другого натолкнул на мысль, что можно органы продавать свои. И один другого так развёл, что тот сдал глаза, а когда ему не заплатили, то он этого
не увидел.
- То есть нет такого дела, которым вы бы занимались, если бы не занимались музыкой?
АНТОН: Да нашлось бы. Но, просто это другая реальность. Что об этом говорить. Если бы ты без ног родился. Ну, блин, хрен знает, что было бы.
САША: Мы могли бы мультики рисовать или ещё что-нибудь. Тут же главное суть.
АНТОН: Может быть, рассказики писали, никому не нужные.
САША: Я вот начал проникаться театром, но если бы мы этим занимались… Мы в детстве хотели этим заниматься. Там надо было больше уметь.
АНТОН: Мы сделали театр «Чучело оленя». Расклеили по институтам и остановкам объявления, чтобы на кастинг приходили. Две пьесы написали.
САША: У нас была пьеса в стихах. Это мюзикл. Два приятеля, и один другого натолкнул на мысль, что можно органы продавать свои. И один другого так развёл, что тот сдал глаза, а когда ему не заплатили, то он этого не увидел.
АНТОН: Дерзкая фигня.
САША: С пафосом.
АНТОН: Но на кастинг пришли три школьницы с папами.
САША: И одна бойкая тётка, которая нагрузила нас вопросами.
АНТОН: И на этом наш театр закончился.
САША: Мы просто поняли, что это надо с людьми работать, а нам это не нравится.

- Вы не хотите нести ответственность?
САША: Мы несём её только за себя.

- У вас ещё «Птицу Емъ», «4 позиции» и что ещё?
САША: «Ты 23» ещё. Вот Антон сейчас будет это играть.
АНТОН: У нас «4 позиции Бруно» - это основной проект с 2002 года. Помимо этого, Саша ещё писал хип-хоп тексты, речитатив-проект «Птицу Емъ», а у меня электронный проект «Ты 23». Это домашняя музыка, я потому нигде и не играю. Ну, а здесь просто попросили.
- Почему люди вас зовут, любят? Что в них откликается? Хотят с вами фотографироваться?
АНТОН: Мне кажется, чтобы так глубоко не копать, а поверхностно. Я так считаю. Как бы пафосно это ни звучало. У нас просто отличается от другой музыки.
САША: Такого просто нету больше.
АНТОН: Не то чтобы она лучше или хуже. Просто отличается от того, что я слышал среди русского.
САША: Да и вообще. Это просто волна. Мы выпустим что-нибудь, и нас потом зовут поиграть. Потом не будет новых песен, и нас не будут год звать. Но мы не обломаемся из-за этого. Вот этот песенный альбом вызвал интерес, поэтому начали звать. Мы сами не просимся.
АНТОН: А мы возьмём и следом сделаем чисто музыкальный альбом. Фигню какую-нибудь, которая нам по кайфу.

- Но ведь у вас есть откровенные хиты. Хотя, конечно, для каждого они свои. Ну, например, «Топор», «Я ехала домой».
АНТОН: Ну, мы не хитовая группа. Эти песни писались годами.

- Ваше творчество живёт отдельно от вас. Кто-то в космос улетает под эту музыку.
САША: Но это не должно быть двигателем.
АНТОН: Я не верю в ответственность автора перед слушателем. Фигня это. Мы делаем и даём, но мы не настаиваем.

- То есть внутри не ёкает, когда кто-то подбегает и кричит : «О, чуваки, вы такие крутые!»?
САША: Это приятно.
АНТОН: Круто.

- Но это разве не портит? Ведь приживалки всякие вокруг крутятся, не имеющие отношения к творчеству.
САША: Ой, да мы такие… Никто с нами не крутится. С нами противно слишком.
АНТОН: Мы такие выживалки.
САША: Это сейчас мы такие довольные, потому что всё хорошо прошло. Благодушные.
АНТОН: А завтра будем как два жука сидеть и перешёптываться.
- Часто вы недовольны концертом?
АНТОН: Бывает, но сейчас реже.

- А как прошёл концерт в Новосибирске? Есть разница в публике?
АНТОН: Тут были живее. Хотя и там танцевали, и подпевали, и участвовали. Не знаю. Просто. Когда люди подходят на концерте и говорят, что приехали нас послушать из Кемерова, то у нас лёгкий шок.

- А дома у себя вы часто играете?
САША: Раз в полгода. Там это не надо особо. Мы иногда элементарно не знаем, где играть. Нету места. Есть неплохие места, но там, например, максимум на 100 человек. В больших не получается, потому что либо они нам не нравятся, либо мы - им.

- А живёте-то вы где?
АНТОН: В Екатеринбурге.

- В Москву и Петербург не хотите?
АНТОН: Нет. Зачем?

- Ну, многие же уезжают.
АНТОН: Нам и так комфортно. Поеду я туда в Москву, и что я делать там буду? Играть концерты в каждом попавшемся клубе? Каждую неделю? Уезжают ребята. У кого-то что-то получается. Я если перееду, то точно не в Москву и не в Петербург.
САША: Ну, в этих городах возможности, но это возможности для чего?
АНТОН: Нам нравится делать в Москве и Питере концерты раз в полгода. И знать, что придут люди и будет круто. Ставить наше творчество на рельсы - это нереально. Мы просто не те люди.

- Ваше творчество для некоторых ассоциируется с космосом.
АНТОН: Наш космос где-то под оплёванной лавкой. Вот тот космос.

- Вы интересуетесь политикой и новостями? Самолёт сбили, санкции…
САША: Ой, нет. Я от скуки умираю, когда слушаю это. Мы же не понимаем ничего. Ничего не знаем. Зачем кого-то слушать? Это просто смешно.
АНТОН: Сейчас время СМИ, и это всё залетает в голову, но я стараюсь это блокировать. Неохота на это тратить свои силы и энергию. Мы часто слышим доводы людей по всяким таким темам, и они знатоки прямо. Для меня важен мир и уют в моей семье. И в моих делах. И это всё, что меня волнует. Есть вещи, которые можно поменять, но во мне нет революционера. Я могу на кухне позлиться, но на площадь я всё равно не пойду, так зачем мне тогда злиться? Если кто-то захочет что-то поменять, ну пусть.

- Был ли у вас идеальный день?
САША: Идеальный день. Самый идеальный день – это когда какая-то задумка в процессе. Ты радостно просыпаешься и знаешь, что будешь делать музыкальные дела, а потом ещё дела появляются. И вот ты начал делать, а тут вдруг тебя увело не туда. И твоя затея абсолютно развернулась. Всё пошло не по плану. Либо когда всё, наоборот, по плану. Внутри этого процесса очень хорошо.
Во мне нет революционера. Я могу на кухне позлиться, но на площадь я всё равно не пойду.
- А вдохновляетесь чем?
САША: Я не верю тем, кто вдохновляется музыкой.

- Ну, есть же любимые песни?
САША: Как бы это ни звучало, но любимые песни у меня наши. Ну, мои. У нас разная музыка. На все случаи. Я слушаю ещё аудиокниги и наши проекты. Что-то в детстве я, конечно, слушал.

- Тогда какой любимый трек у "Позиций"? Чтобы побыть в депрессии.
САША: "Откровенное ванное". Для меня это лучшее, что мы сделали. Пока что. Если говорить о сильных и тяжёлых состояниях. До мурашек.

- Какие аудиокниги слушаешь?
САША: Вообще, я книжный червь. Мне нравится художественная литература.

- А кто любимый писатель?
САША: Достоевский, Андреев Леонид, Аверченко, Зощенко, Ильф и Петров. Веселое всякое. Британская литература мне тоже нравится: Арчибальд Кронин, Хаксли. Айрис Мёрдок ещё, она очень крутые психологические романы делала. Они прям про предательство и любовь, про страдания. У Хаксли есть « О дивный новый мир», но это так… но есть и психологические романы про отношения.

- А поэзия?
САША: Не нравится.

- Почему? Ты пытался наладить с поэзией контакт?
САША: Ну, мы тогда ещё в школе учились. Выпендривались друг перед другом и перед девчонками. Вот тогда я убедил себя, что мне очень нравится Бодлер и вся его падаль. Дальше дохлой лошади ничего не пошло. Но на самом деле мне всё равно на него. Я не понимаю, как поэзия может трогать.
- А тексты песен ты пишешь?
САША: Да. И мои тексты мне нравятся. Очень.

- За что?
САША: Я такого в жизни не читал. Они очень точно передают какие-то вещи. Несмотря на то, что они рифмованные.

- И технически?
САША: И технически. Я очень сурово отношусь к словам. Я считаю, что у меня это получается нетривиально и небанально. Но писать странные стихи – это не самоцель. Они же сюжетные, приключенческие. Мне как раз такое нравится. Каждое про что-то конкретное. Я не люблю набор слов. Такое только в детских стихах бывает: Хармс, Чуковский. Говорят, что Чуковский что-то другое имел в виду, то и сё. Но не думаю, что он туда прямо политику приплетал. Я считаю, что круто, если его пёрло на «Тараканище» и на «Мойдодыра».

- У него была жуткая бессонница.
САША: Вот. Видишь. Но не так всё просто, я думаю. Не у всех, у кого бессонница, "Мойдодыр" получается.

- Как быть счастливым? Чтобы было нормально жить?
САША: Надо найти своё дело, и если оно твоё, то это оправдает всё. Ты тогда можешь делать всё что угодно. И ты будешь счастлив. Отсутствие желания всем нравиться помогает
не обламываться.

- Это редкость.
САША: Ну да. Мы вообще редкие птицы. То, что делаем мы, до нас никто не догадывался делать.
Александра Чернега
текст
Дмитрий Валитов
дизайн, верстка
Читайте также:
Made on
Tilda