истории
Пластический хирург Михаил Гайдалёнок:
«На приёме мне часто показывают фото Анджелины Джоли»

Дмитрий Валитов
20 февраля 2017
Можно ли в Омске сменить пол? Доступна ли пластика простым смертным? Что, кроме внешности, меняется в человеке после пластической операции? Отвечая на эти вопросы, пластический хирург высшей категории Михаил Гайдалёнок рассказывает, как обстоят дела с пластической хирургией в Омске.

– Михаил Викторович, давайте для начала немного обратимся к истории вопроса. Хотелось бы узнать, когда пластическая хирургия появилась в Омске.
– Клиники «Институт красоты» в Москве и Санкт-Петербурге работают с 30-х годов прошлого века, но в Омске это частично появилось только в 60-е годы. Тогда специальным указом были созданы так называемые врачебно-косметологические лечебницы во всех крупных городах, в том числе и в Омске. Но полноценными клиниками пластической хирургии в сегодняшнем понимании те лечебницы назвать нельзя. Там было несколько косметологов и всего один хирург, который делал простые операции без наркоза. На носу, на ушах, шлифовал рубцы, причем механически, в прямом смысле – специальной машинкой со вращающимся кругом. Так и жили, пока во время перестройки страна не начала активно сотрудничать с Западом, и вместе со всем остальным оттуда пришла пластика. В Омске клиники пластической хирургии начали появляться в 1995 году. Опять-таки там был очень ограниченный набор процедур и операций на лице под местным наркозом. Естественно, не хватало специалистов. В одной из клиник даже работали приезжие врачи из Ташкента, которые прилетали в Омск для проведения операций.
– Много ли людей пользовались тогда услугами этих клиник?
– Точных данных на этот счет нет. Известно, что многие, у кого была возможность, делали операции в Москве. Но у нас на самом деле было не принято говорить, что человек ходил к пластическому хирургу. Спрашивают у него: «Что случилось, что так выглядеть хорошо стал?» А он отвечает: «Да вот на даче жил, на природе, ел только капусту с морковкой, плавал в реке, дышал свежим воздухом, и поэтому все так хорошо стало». Наверное, это вопрос менталитета – у нас не принято гордиться собой и радоваться за успешность окружающих. Это какая-то даже не скромность, а скорее закрытость. Еще роль играют суеверия и мысли о том, что подумают окружающие. Поэтому люди стараются вообще об этом не говорить. На Западе люди более открытые. Даже в той же Латвии я присутствовал на приеме пациента, там человек рассказывал и показывал, где что было, какие операции. Мы здесь тоже проводим сбор анамнеза, спрашиваем про перенесенные болезни и операции. Но некоторые и на приеме у врача умудряются что-то скрыть. С одной женщиной долго беседовал, она подтвердила, что рассказала обо всем. А потом уже на операционном столе я вижу, что у нее стоят импланты молочных желез, про которые она постеснялась или не посчитала нужным сказать, хотя это очень важно.
Пластику начали делать не только артисты,
но и преподаватели
– Кто сейчас в основном обращается за помощью к пластическому хирургу? Только женщины?
– Женщин однозначно больше, но в последнее время идут и мужчины. И это не только люди искусства, артисты или просто известные личности, но и преподаватели, например. Они ведь тоже постоянно находятся на виду и хотят выглядеть хорошо. В основном они выбирают омолаживающие операции на лице. Некоторые начинают в зрелом возрасте заниматься спортом и сталкиваются с проблемой отвисшей кожи. Но все равно процентов семьдесят – женщины. Самого разного возраста. Одни приходят в зрелом возрасте, другие – уже в 25 лет.
— Существует ли зависимость от пластической хирургии? В Омске есть люди, которые делали 5−10 операций?
— Есть. Однако это трудно назвать зависимостью. Они просто видят результат и продолжают стремиться к совершенству. Но есть, конечно, и зацикленные на своей внешности пациенты. Они приходят часто. Во всем мире пластика — это коммерческая отрасль. Иногда видно, что человек специально откладывает деньги, терпит какие-то лишения, чтобы найти средства на изменение внешности. Тем более это становится проблемой, если пациент ведет себя неадекватно и просит осуществить заведомо невозможное — на лице с крупными чертами сделать маленький носик, как у куколки.
– Получается, пластика как платная или коммерческая отрасль по-настоящему доступна только состоятельным людям?
– Совсем нет. Сейчас к пластическим хирургам активно обращается средний класс. Операция по коррекции какой-то одной области – нос, уши или веки – стоит 20–30 тысяч рублей. Если делать подтяжку лица, то это стоит от 50 до 100 тысяч, в зависимости от клиники. Большую роль в цене на протезирование молочных желез играют импланты, которые входят в цену и стоят от 50 тысяч рублей. Но так или иначе, цены на самые сложные операции варьируются от 120 до 150 тысяч рублей.
Законом не предусмотрен больничный на проведение пластической операции
– При таком ценовом раскладе, наверное, много людей обращается к пластическим хирургам.
– Да, сейчас к нам ходит довольно много народу. Конечно, не так много, как к общим. Там ведь речь идет об острой необходимости. А к пластическому хирургу человек идет, чтобы изменить какой-либо недостаток внешности со своей точки зрения. Многим мы прямо рекомендуем обойтись без хирургического вмешательства, а ограничиться косметологическими процедурами. Кстати, перед новогодними праздниками был традиционный наплыв пациентов. В это время люди часто берут отгулы для проведения операций, чтобы после длинных январских выходных уже прийти в форму и хорошо выглядеть. Раньше в пластической хирургии была четкая сезонность с октября по апрель, чтобы не допускать воздействия ультрафиолета на рубцы. Сейчас ритм жизни другой, и люди делают операции круглый год, больничный на это дело не дают – приходится жертвовать частью своего отпуска. Но сегодня и возможностей защиты от ультрафиолета больше: кремы, гели, специальные силиконовые накладки на рубцы. Отрасль не стоит на месте.
– А на кого хотят быть похожими омичи?
– В основном люди ориентируются на всевозможных знаменитостей, моделей и киноактрис. Очень часто приходят на прием с вырезками из журналов с изображениями известных персон: Анджелины Джоли, Дженнифер Лопес. Одна пациентка, помню, хотела быть похожа на Кайли Миноуг. Кажется смешным, но некоторые просто приносят изображения отдельных частей лица – хочу вот такой нос, хочу вот такие губы. Несмотря на это, большинство имеет вполне адекватные запросы. И часто люди применяют прагматичный подход: посетят нескольких косметологов, узнают, можно ли обойтись без операции, потом обойдут несколько пластических клиник. Хирурга тоже надо выбрать, чтобы установился какой-то душевный контакт между доктором и пациентом.
– Приходилось ли кого-то отговаривать от операции? Или тут всё работает по законам рынка: вы нам деньги – мы вам губы как у Джоли?
– Конечно, нет. Отговаривать приходится довольно часто. Только вчера ко мне приходила 14-летняя девушка. Она попала в ДТП, и у нее была большая рана на ноге. Ей делали пересадку кожи в ожоговом центре, но остались очень грубые рубцы, которые ее беспокоят. Пришлось убедить девочку и ее родителей, что пока лучше не прибегать к пластике. До 18 лет соединительная ткань еще не созрела, и вмешиваться хирургически не стоит. К тому же прошло совсем немного времени после пересадки кожи и рубец еще не до конца сформировался. Еще приходила женщина за шестьдесят. Хотела сделать омолаживающую операцию на лице. Но у нее нашли нарушения сердечного ритма. Ей было рекомендовано наблюдаться у кардиолога и пройти длительный курс лечения.
– Есть ли какие-то явные противопоказания в пластической хирургии, кроме болезней сердца, о которых вы уже говорили?
– Это какие-то тяжелые заболевания в терминальной стадии. Нарушения в работе легких и почек. Также не рекомендовано делать операции пациентам с ВИЧ-инфекцией. Могут возникнуть случаи, когда потребуется переливание крови. Это будет уже не пластическая операция, а борьба за спасение человека.
– После простой операции можно выписаться из клиники уже на следующий день?
– Все операции делаю по максимуму так, чтобы на следующий день человек мог пойти домой. После простых, как вы говорите, операций отпускают в этот же день. Только разделять операции на простые и сложные не совсем корректно. Сам я очень долго понимал, как это делать. Хирург отчасти работает как дизайнер. Есть много знаний в этой области, которые не прочитаешь в книгах. Понимаете, если мы делаем операцию на животе, то стараемся, чтобы человек мог не только демонстрировать идеально плоский живот под одеждой, но и свободно чувствовал себя на пляже. Раньше, когда мы только начинали заниматься имплантацией молочных желез, было всего три вида протезов: маленький, средний и большой. Сейчас импланты подбираются индивидуально. Ход импланта – пять миллилитров. Учитывается рост женщины, ширина грудной клетки и целый список параметров. Я говорю о том, что любая операция делается с одинаковой ответственностью. Та же блефаропластика – пластика век – достаточно проста с виду, но если убрать лишнее, то сформировавшийся рубец просто вытянет ткань и произойдет выворот века.
Курящие люди тяжелее переносят
пластические операции
– Какие рекомендации вы даете пациентам после операции?
– Полтора-два месяца воздерживаться от нагрузок на прооперированную область. Носить компрессирующее белье. Воздержаться от алкоголя и курения. При больших операциях курение – это настоящий бич. Взять хотя бы операцию по реконструкции груди: при курении возникают спазмы на периферии, в данном случае на ареоле, иначе говоря, на соске. У меня на памяти есть пара случаев, когда это приводило к некрозу ареолы. Приходилось дополнительно прибегать к пересадке кожи, делать татуировку, имитирующую пигментацию. Сейчас уже есть разжижающие кровь препараты, которые сводят риски к минимуму, но я все равно советую не курить две недели до и после операции, если уж совсем не получается бросить.
– Ну а потом за прооперированным участком приходится следить всю жизнь? Грубо говоря, чтобы ничего никуда не уплыло?
– Пластическая операция – это довольно ответственный шаг в жизни человека. Меняется не только внешность, но и эмоциональный фон. Человек становится более открытым и общительным. И для поддержания результата нужно приложить усилия: рационально питаться, быть в хорошей физической форме. Кстати, основная причина изменения или ухудшения внешности – это ослабление мышц. Именно из-за этого растет живот, растягивается кожа. На лице то же самое: слабеют мышцы – опускаются ткани. Когда ставятся импланты молочной железы, или в подбородок, или скуловые, то через 20–25 лет делается ревизия импланта – небольшая операция по забору образцов материала импланта и дальнейшего его исследования.
– В Омске и сейчас есть предубеждение, что в Москве всё на порядок лучше, чем у нас: зарплаты, дороги, специалисты… Наверняка многие считают, что и пластику лучше, чем в Москве, в Омске не сделают. В общем, надо ли ехать в столицу на пластическую операцию или всё можно сделать здесь, в Сибири?
– Куда-то ехать не обязательно. Все можно получить здесь. Исключение составляют только операции по смене пола. Часть можно сделать в Омске – трансформацию грудной клетки мужской в женскую и наоборот. А вот такого уровня операция на половых органах у нас пока не делается. Там нужны микрохирургические техники: сшивание сосудов под микроскопом и еще много чего. А так в Омске проводятся все остальные виды пластических операций из мировой практики. От остального мира в этой области мы точно не отстаем, вопреки убеждениям некоторых.
– У вас есть какой-то личный принцип работы с пациентами?
– Поход к пластическому хирургу – это вообще очень личная вещь. Люди делятся с тобой самым сокровенным. Рассказывают, что решились на операцию после развода или смерти супруга, что пережили тяжелейшую депрессию. Один из принципов работы – сделать операцию так, чтобы об этом знали только сам человек и врач. Я очень не люблю, когда хирурги начинают рассказывать, кого они оперировали, и в разговоре с клиентами рассказывают об известных людях. Мол, хотите увидеть результаты моей работы – посмотрите на того или на другого. Когда я встречаю своих пациентов где-нибудь в кинотеатре, мы никогда не обсуждаем результаты операций. Если пациенты сами хотят что-то рассказать, я выслушаю, но предложу записаться на прием и продолжить разговор в клинике.