истории

Роман Качанов: Самая простая профессия – это непрофессионализм

Режиссёр знаменитых российских комедий «ДМБ» и «Даун Хаус» поговорил с корреспондентом «ВОС» об отечественном кино, поиске инвесторов и неоправданном желании покинуть Омск у молодых кинематографистов.
беседовал Дмитрий Валитов
– Роман, зачем вы прилетели в Омск? Цель визита, если кратко.
– В Омске мы представляем фильм «Повелители снов» режиссера Ирины Багровой по нашему с ней совместному сценарию. Это главное. Ну, и еще у меня была скрытая цель – еще раз побывать в Омске, потому что, когда я был здесь на фестивале «Киносозвездие России», мне очень понравился город и люди. Город состоит из людей, как известно. Есть и практические цели: мы проведем два мастер-класса и встречу со зрителями. Надо сказать, что цель наша не коммерческая и не то, что мы приехали показать, какие мы крутые. Мы хотим, чтобы в Омске как в большом красивом приятном городе был какой-то толчок к развитию кино. Тем более что кино здесь уже снимается. Я уже смотрел фильм Дениса Павленко.
Режиссер
Ирина Багрова
Трейлер фильма «Повелители снов»
С театром-то в Омске все в порядке. Но, кроме того, каким-то чудом по статистике Омск находится на третьем месте после Якутии и Бурятии по производству собственного киноконтента. Разумеется, чтобы производить кино, нужна определенная среда. Одиночки уважаемы, снимаем перед ними шляпу, но киносреда нужна. Мы хотим, чтобы желание снимать кино было в людях, и особенно в молодежи. Это не значит, что все кинутся после разговора с нами снимать свои фильмы. Но и получать какой-то заряд от тех ребят, которые хотят снимать кино. Собственно, мы приехали дать по возможности какой-то заряд.
Как у вас сложился творческий тандем с дебютанткой Ириной Багровой?
– Я шел по Мосфильму, Ира меня поймала и заставила писать сценарий.

(Присоединяется Ирина Багрова.)

И.Б.: Это реальная история. Иду я по Мосфильму и вижу: идет навстречу Роман. Я сразу подумала: хорошо бы нам написать вместе сценарий. В совместной работе мужчины и женщины получатся не слезы и не бойня, а то, что надо. И ровно через пять минут мы оказались у продюсеров вместе, и Рома сказал: «Я согласен». И в результате мы уже написали второй сценарий и сейчас пишем пьесу.
В Омске чувствуется энергетика. Нужно быть очень энергичными людьми, чтобы жить в таких климатических условиях.
– Наверняка вы бываете не только в Москве. Но какие предпосылки для развития кино вы видите именно в Омске?
– Ну послушайте, это большой активный город. Омск не находится в орбите Москвы. Понятно, что из Ярославля или Иванова едут заниматься кино в Москву. Хотя сейчас многие едут снимать в регионы, потому что в Москве снимать невозможно. Очень дорогие объекты. Очень сложно все организовывать. А Омск находится от Москвы на достаточном расстоянии, чтобы отделить одну культурную среду от другой. И здесь достаточный для кинопроизводства собственный многовековой культурный слой, который это подпитывает. Я не берусь сравнивать его с Москвой, Питером или Киевом. В каждом городе есть свои плюсы и минусы. Но энергетика здесь чувствуется. Здесь и люди соответствующие. Нужно быть очень энергичными людьми, чтобы жить в таких климатических условиях. (Смеется) Вы практически полярники. Кроме того, город не зажиревший, как Тюмень, где на одного человека приходится пять составов с нефтью.
Режиссер
Борис Гуц
Трейлер первого полнометражного фильма режиссера «Арбузные Корки»
– Но вот молодой режиссер Борис Гуц, переехавший в Москву из Омска, не раз говорил, мол, если бы я остался в Омске, я не смог бы сделать и сотой доли того, что было сделано в Москве. Что скажете?
– Это все здесь. В голове. Это демагогия, абсолютно. Я не знаю этого режиссера, может, ему еще и предстоит много сделать, желаю ему только хорошего. Но с таким же успехом можно говорить, что если б я сидел в Москве, то у меня ничего бы не получилось, а я вот переехал в Торонто, и у меня попёрло так попёрло. Тут нужно поймать тренд или создать его самому. В сильных регионах должны быть сильные сериалы, телевидение и, в первую очередь, кино, потому что оно является зерном, вокруг которого все закручивается. У вас прекрасные театры и прекрасные актеры. Понятно, что если нет операторской работы, художника, гримера, это может убить любого самого прекрасного артиста. Сегодня техника шагнула так, что снимать может каждый, и требования к кинематографисту возрастают. Чтобы делать хорошее кино, надо искать новые пути, которые, я считаю, лежат не в пределах Бульварного кольца, маленького колечка внутри Москвы, по которому все бродят и пересказывают одни и те же сюжеты. Я считаю, что это кольцо должно проходить по всем границам нашей страны.
– Вы снимаете комедии. Правда ли, что это самое сложное в кинопроизводстве и что профессия клоуна самая сложная?
– С комедиями, кстати, сейчас в России все очень непросто. Раньше их просто никто не умел снимать. А сейчас также никто не умеет снимать, но снимают. Вообще, любая профессия самая сложная. Самая простая профессия – это непрофессионализм. Если комедия – чистая комедия, она больше, чем комедия, она оказывается и сатирой, и философией. Известно, что легче всего заставить зрителя плакать, а смеяться – труднее. Но если зритель прорыдает весь фильм, то что из этого получится? Вообще, кино – это очень индивидуальная вещь.
С комедиями в России все очень непросто. Раньше их просто никто не умел снимать. А сейчас также никто не умеет снимать, но снимают.
– Какие-то фильмы делать легче, какие-то сложнее?
– Нет, все фильмы делать одинаково сложно. Просто это немного не та категория. Ты оказываешься в несколько другом измерении, и это не тот момент, когда ты выходишь и говоришь: смотрите, что я наснимал. В этот момент ты уже ничего поменять не можешь. А вот когда ты находишься внутри и делаешь этот фильм, там возникает этот момент безвременья, можно его назвать моментом творчества. Легче или труднее – тут определить невозможно.
– Вы сняли культовый фильм «ДМБ», который разлетелся на цитаты. Взять хотя бы легендарную фразу про суслика, которого не видно, а он есть. Вам помогла служба в армии?
– Конечно, там есть биографические моменты. А фраза про суслика... Ну что ж я для себя плохую роль писать буду? Но в армии я служил совсем немного. Меня оттуда выгнали за плохое поведение. Поняли, что мне ни оружие, ни саперную лопату доверить нельзя. Это, конечно, уникальный случай. Надо было добиться, чтобы тебя выгнали из Советской армии.
– А за что выгнали?
– А вот это военная тайна… (Смеется.)
Кадр из фильма «ДМБ»

- Видишь суслика?
- Нет.
- А он есть.
– Как у вас получилось снять «Даун Хаус» – авантюрный с виду фильм – по «Идиоту» Достоевского?
– Я тогда только закончил «ДМБ», продюсеры меня склоняли к тому, чтобы я делал сериал с этими же героями. Я не был принципиально против, но сказал, что сейчас я хочу снять «Даун Хаус». Они сказали: нет, не надо, денег не найдешь, и еще что-то бубнили. А я сказал им, что это не проблема, – вот сейчас перейду дорогу и найду деньги на «Даун хаус». «Ну перейди, пересмотрим». И я так и сделал – перешел дорогу, зашел в здание, поднялся в кабинет, там сидел какой-то важный дядька за столом. Говорю: я такой-то, хочу снять такое-то. Он говорит: «Я тебе дам денег. Снимай». Крупный дядька, в общем, попался. Правда, он в 2001 году уехал в Монако и больше не возвращался. Так получился «Даун Хаус». Такое тоже бывает.
– В создании сценария к этому фильму, насколько мне известно, принимал участие и Иван Охлобыстин.
– Да. Ванечка участвовал в написании сценария, но он же такой вот весь активный. Пробегает, покричит-покричит и убегает. Поэтому за ним надо либо гоняться, либо писать самому, или и то и другое одновременно. А так да – он немного поучаствовал в сценарии «ДМБ» и «Даун Хауса». От последнего потом, правда, открещивался, говорил, это все Качанов придумал. Потом пошел в попы, а чем это все закончилось, вы сами знаете – «Интернами».
Охлобыстин участвовал в написании сценария, но он же такой вот весь активный. Пробегает, покричит-покричит и убегает.
– В вашей биографии есть любопытный факт. Вы были литературным секретарем писателя Кира Булычёва. Это было вашим первым местом работы? Какой оставило след?
– Первая работа у меня была почтальоном. Надо было рано вставать, и район был маргинальным. Короче, я через какое-то время озверел там бегать и стал искать работу поинтеллигентнее. И в итоге стал литсекретарем у Кира Булычёва, с которым общаться было приятнее, чем с пьяными товарищами, которым я разносил газеты. Это было интересное время. Тогда не было компьютеров, я перепечатывал рукописи, вычитывал, возил в издательства. Булычёв даже доверял мне дописывать некоторые кусочки из книг. Но вообще, для меня работа была нетрудной, и меня не сказать что писатель эксплуатировал. Тогда вообще было немодно эксплуатировать людей. Я учился в школе рабочей молодежи, ходил на высшие режиссерские курсы, и общение с ним на меня, конечно, повлияло. Тогда Булычёв был самым издаваемым писателем на планете. Даже больше классиков марксизма-ленинизма, которых до сих пор никто не может переплюнуть. При этом он был ученым, знал несколько живых языков, несколько мертвых. По работе на историческом факультете он должен был выпустить две научные книги. Они были очень смешные. Одна из них – об истории пиратства в Тихом океане.
Кир Булычёв и отец режиссера Романа Качанова мультипликатор Роман Качанов
– Ваш отец занимался мультипликацией. Почему не пошли по его стопам?
– Отец был действующим мультипликатором в годы моего детства – это тоже в какой-то степени повлияло. Но мультипликация – это все-таки не кино. Сами киношники считают аниматоров какими-то инопланетянами. Я не пошел в мультипликацию, но пошел в другую степь, куда мне папа, кстати, ходить не советовал. Он говорил: «Нечего идти в режиссеры – иди на экономический». Он же продюсерский сейчас. Возможно, папа был прав, но юном возрасте никто старших не слушает, а сейчас уже поздно.